Великие путешественники, мореплаватели, первооткрыватели

Nobody

Раздел "Наука и Религия"
Команда форума
Модератор
#26
ПЛАВАНИЕ «КОН-ТИКИ»

В августе 1947 года на рифы атолла Рароиа (архипелаг Туамоту, Полинезия) был выброшен плот «Кон-Тики», сооружённый из бальсового дерева подобно тому, как строили свои плоты древние обитатели перуанского побережья. Горстку храбрецов, отправившихся на этом плоту из порта Кальяо (Перу) в опасное 101-дневное плавание, возглавлял молодой норвежский этнограф-дилетант Тур Хейердал. Своим плаванием он хотел продемонстрировать, каким образом южноамериканские индейцы могли в древности достигать островов Полинезии…

В первые послевоенные годы молодой и никому тогда не известный Тур Хейердал осаждал научные издательства и редакции с просьбой напечатать его труд, посвящённый проблеме происхождения полинезийцев. До войны он успел опубликовать лишь первый вариант своей гипотезы. В 1940 году немцы вторглись в Норвегию. Школа радиосвязи, парашютная практика, мурманские конвои — несколько лет выпали из жизни молодого исследователя. Лишь после войны Хейердал смог закончить свою работу.

Теория молодого норвежца возрождала давнюю гипотезу о южноамериканском происхождении полинезийцев. Хейердал утверждал, что господствующие в Южном полушарии ветра и течения препятствуют плаваниям из Полинезии на запад, одновременно способствуя колонизации тихоокеанских островов мореплавателями с южноамериканского побережья. Поздние испанские хроники свидетельствовали, что перуанские индейцы знали о существовании островов на западе, и даже плавали к ним на плотах из бальсовых брёвен. Статуи и каменные платформы острова Пасхи, расположенного к западу от Чили, также, по мнению Хейердала, имели некоторую близость с южноамериканскими стилями и методами строительства…

Эта теория была не нова и к тому времени уже давно признана ошибочной. Никто из специалистов не принимал Хейердала всерьёз. И тогда норвежец решает построить плот из бальсового дерева — по образцу плотов древних перуанцев — и совершить на нём 2000-мильный переход от берегов Перу до островов Восточной Полинезии, чтобы доказать тем самым правоту своих идей.

Задумав путешествие-реконструкцию, Хейердал не был оригинален: этот тип исторического моделирования к тому времени был уже хорошо известен. Ещё в 1893 году тринадцать норвежцев на копии-реконструкции норманнского драккара достигли берегов Северной Америки. К юбилею Колумба отправилась в путь через Атлантику и точная копия «Санта-Марии». Однако на бальсовых плотах ещё не плавал никто.

Когда Хейердал рассказал о возникшем у него замысле одному своему другу, тот воскликнул: «Вы с ума сошли!» Безумная затея была осуждена всеми специалистами: опыты показывали, что сухая и лёгкая древесина бальсового дерева быстро впитывает морскую воду и разбухает. Так что, по всем расчётам, бальсовый плот должен был развалиться после нескольких дней плавания. Однако всё, что произошло затем, похоже на чудо…

В нью-йоркском Клубе путешественников, куда частенько захаживал Хейердал, к его идее отнеслись иначе. Герман Ватцингер, норвежский инженер, стал первым членом будущей команды. Хейердал пригласил и людей, которых знал ещё по войне: Кнута Хаугланда, радиста, и Торстейна Робю, отчаянной смелости разведчика. Нужен был хоть один человек, знакомый с морским делом, умеющий пользоваться секстантом и отмечать курс на карте. И такой нашёлся: Эрик Хессельберг, бывший моряк. Шестой член экспедиции — Бенгт Дэниельссон, шведский этнограф, присоединился к ним уже в Перу, в порту Кальяо. Они стали одной командой ещё до того, как «Кон-Тики» поднял паруса. Если бы не это, экспедиция могла бы сорваться, и не раз. Так было, к примеру, когда встал вопрос о бальсовых брёвнах для плота.

На побережье Южной Америки уже не осталось бальсовых деревьев: последние вырубили во время Второй мировой войны, их пористая и лёгкая древесина требовалась авиационным заводам. Только в джунглях Эквадора, внутри материка, ещё можно было их отыскать. Но начался сезон дождей, и добраться до эквадорских джунглей было практически невозможно. А время поджимало: экспедиция должна была выйти в океан до того, как из Антарктики придут шторма и на островах наступит пора ураганов. Хейердалу пришлось проделать нелёгкий путь по головокружительным горным дорогам. Спустя неделю 12 бальсовых брёвен уже лежали на берегу реки Паленке. Их связали прочными лианами, соорудив два временных плота, и спустили по бурной реке вниз к океану.

Брёвна доставили в перуанский порт Кальяо. По архивным документам Хейердал знал, как должен выглядеть старинный индейский плот. Были отобраны девять толстых брёвен, которые скрепили тремя сотнями пеньковых верёвок. Самое длинное — 14-метровое — положили посередине так, что нос выступал «подобно угольнику снегоочистителя». На корме, в толстой колоде, выдолбили гнёзда для уключины рулевого весла. Посреди плота — небольшая открытая каюта из бамбуковых жердей, на палубе — бамбуковый настил. Перед каютой — две мачты.

Перед началом этого беспримерного плавания Хейердал говорил: «Мы надеялись испытать возможности и свойства плота инков, его пригодность к плаванию в море и грузоподъёмность и выяснить, удастся ли ему — с нами на борту — благополучно переплыть по воле стихий океан и добраться до Полинезии». Накануне отплытия состоялась церемония «крещения». О нос плота разбили кокосовый орех вместо традиционной бутылки шампанского, а затем подняли парус, на котором Эрик Хессельберг, нарисовал бородатое божество Кон-Тики, скопировав его с головы статуи, найденной в древнем индейском городе Тиауанако. Имя «Кон-Тики» получил и сам плот.

28 апреля 1947 года портовый буксир вытянул «Кон-Тики» из бухты Кальяо в открытый океан, и путешествие началось. Три месяца и девять дней носило по океанским волнам хрупкий плот с горсткой храбрецов. Первые дни плавания оказались самыми тяжёлыми. Плот вошёл в быстрое холодное течение Гумбольдта, и трое суток экипаж боролся с высокими волнами, с ветром, парусом и тяжёлым рулевым веслом… Постепенно из новичков они превратились в настоящих моряков. Спустя неделю они уже знали, как управлять плотом. Появилось чувство уверенности. Плот легко взбирался на высокий водный гребень, приглаживал его, словно паровой каток, и спокойно опускался — и так с волны на волну. Вода уходила сквозь щели; бальсовые брёвна намокали снаружи, но внутри оставались сухими; верёвки врезались в мягкую древесину — это предохраняло их от перетирания.

Хейердал и его товарищи взяли с собой в плавание те же припасы, которыми, по их мнению, могли располагать древние мореплаватели: сушёное мясо и сладкий картофель-батат, бутылочные тыквы и кокосовые орехи, стволы бамбука, наполненные пресной водой. Да и океан не давал умереть с голоду: летающие рыбы время от времени сами выпрыгивали на палубу «Кон-Тики». Путешественники включили в свой рацион и планктон — мельчайшие морские организмы, который они научились вылавливать специальной сетью. А на борту плота в больших плетёных корзинах устроили настоящий сад, где произрастали батат и бутылочная тыква — растения, которые, по мнению Хейердала, были привезены на острова Полинезии из Южной Америки.

Окружённый безбрежным морем, экипаж «Кон-Тики» стал частью окружающего мира, и он раскрывался перед ними во всём своём многообразии. Тунцы, бониты, макрели, дельфины, акулы, меч-рыба, киты, рыбы-лоцманы — кто только не встречался во время плавания! Порой эти встречи приносили настоящие открытия. В одну из тёмных ночей в каюту проникло странное существо: его метровое тело извивалось, подобно змеиному, а с удлинённой головы с хищной пастью смотрели большие чёрные глаза… Это оказалась змеиная макрель, которую живой не видел никто, лишь на побережье Южной Америки и на Галапагосских островах изредка находили скелеты этих существ. Но наиболее впечатляющим стало знакомство с китовой акулой — наверное, самой большой рыбой в мире. Она встречается крайне редко, и неудивительно, что Кнут Хаугланд, первым увидевший её у края плота, решил, что это морское чудовище. На него смотрели два маленьких глаза, сидевших на гигантской, похожей на лягушачью голове, а вокруг пасти шириной чуть ли не полтора метра свисали длинные складки. Целый час китовая акула кружила вокруг плота, и этот час показался мореплавателям вечностью. А через два дня они пережили и шторм… Океан не позволял расслабляться.

Главные драматические события ждали «Кон-Тики» в конце пути. Ветры и течения неумолимо несли плот к архипелагу Туамоту. Они не сумели пристать ни у первого острова, возникшего на их пути, ни у следующего: рифы, подобно баррикаде, окружали эти клочки суши. И даже подоспевшие на своих пирогах островитяне не смогли протащить плот через единственный проход в рифах. Отчаяние охватило мореплавателей: быть совсем рядом с землёй и не иметь возможности ступить на неё! А ветер нёс плот прямо на рифы. Экипаж «Кон-Тики» начал готовиться к неизбежной катастрофе…

«Волна поднялась прямо над нами, и мы почувствовали, как „Кон-Тики“ взлетает в воздух. Наступил решающий момент: мы мчались с захватывающей дух скоростью на гребне волны, и наше расшатанное судно скрипело и стонало, содрогаясь под ногами…

Позади сверкающей стеной из зелёного стекла поднялась новая волна… Я чувствовал, как всё моё тело с такой огромной силой засасывает в водоворот, что вынужден был напрячь каждый мускул и всё время думать об одном — держаться, держаться!» — вспоминает Хейердал.

«Кон-Тики» прочно сел на риф. Слава Богу, все были живы. Однако плот был основательно разбит: мачта сломана, палуба сорвана, повсюду торчали бамбуковые палки и обрывки верёвок… На 101-й день плавания, оставив за кормой 4300 морских миль, мореплаватели ступили на землю. Экспедиция завершилась. Приключение удалось. Хейердал торжествовал: «реабилитацию» получили не только бальсовые плоты древних перуанцев, но и океанский маршрут от южноамериканского побережья на запад, к островам Океании! Однако специалисты не спешили соглашаться с путешественником. Эксперимент Хейердала, закончившийся вполне благополучно, подтвердил лишь теоретическую возможность сообщений между Южной Америкой и Полинезией в древности, но не доказал, да и не мог доказать факт существования подобных сообщений в древности. Но, хотя версия Хейердала и трещала по всем швам, для серьёзных учёных было очевидно, что норвежский исследователь-любитель указал на серьёзные слабости в теории полинезийских миграций.

На острова Океании отправились десятки археологических, этнографических и других экспедиций. Результаты этих исследований в итоге подтвердили происхождение полинезийцев с западного побережья Тихого океана, а не из Америки, как утверждал Хейердал. Однако есть все основания полагать, что задолго до Колумба между жителями Полинезии и Южной Америки, несмотря на разделяющие их океанские просторы, действительно существовали связи! Только инициаторами их выступили не индейцы, а… полинезийцы. Именно они — прекрасные кораблестроители и мореходы, настоящий «народ моря» — первыми пересекли Тихий океан.
 

Nobody

Раздел "Наука и Религия"
Команда форума
Модератор
#27
Эрнандо де Сото

(1495 – 1542)

Эрнандо де Сото впервые выдвинулся при завоевании Никарагуа, затем сопровождал в перуанском походе Франсиско Писарро и активно участвовал в пленении верховного вождя инков Атауальпы. Во время кровавой борьбы между перуанскими конкистадорами Сото добровольно оставил «страну золота» и вернулся в Испанию богатым человеком. Там он разработал план завоевания Флориды, за которой ему грезились залив Тихого океана или морской проход к нему и «Семь городов» . Используя свои связи при королевском дворе, Сото собрал очень большой по тому времени отряд. С ним он отправился на Кубу, а оттуда на полуостров Флорида.
На западный берег Флориды, вероятно, у залива Тампа или несколько южнее его, 28 мая 1539 года высадились вместе с Сото, по разным источникам, 600 – 900 пехотинцев и кавалеристов с 200-350 лошадьми. Новый Свет еще не видел такого большого европейского войска.
Через день-два после высадки к испанцам явился их земляк Хуан Ортис, один из немногих уцелевших людей из экспедиции Памфило Нарваэса, одиннадцать лет живший на побережье Флориды среди индейцев. По словам Ортиса, его спасла от смерти жена местного вождя. Лишенный возможности свободно передвигаться, Ортис мало знал о внутренних районах Флориды, но был очень полезен Сото как переводчик.
Оставив для охраны судов часть солдат, Сото двинулся с остальными в глубь страны, на север. По дороге испанцы встречали крупные селения (в иных было больше 600 домов). Участники экспедиции прежде всего начали расспрашивать, где «страна, богатая золотом и серебром» . Индейцы направили их «на закат» , где народ будто бы так богат, что воины выступали в поход в золотых шлемах.
Испанцы медленно продвигались по заболоченной лесной местности, изрезанной реками; часто приходилось наводить временные мосты. Индейцы были враждебно настроены, так как в их стране уже побывали солдаты Нарваэса и память о жестокости испанцев была еще свежа. По испанским источникам, солдаты Нарваэса отрезали нос одному из флоридских вождей, а его мать затравили собаками.
Услышав о приближении отряда Сото, индейцы уходили из своих деревень и укреплялись на холмах, окружая их частоколом.
В октябре отряд повернул на запад, к морю, и остановился на зимовку близ залива Аппалачи, где было достаточно продовольствия. Сото вызвал туда свои суда и послал их далее на запад – разведать побережье на 100 лиг.
В марте следующего, 1540 года Сото двинулся от залива Аппалачи на северо-восток, на поиски области, где верховным вождем является женщина, собирающая дань тканями и золотом от подвластных ей племен: такие сведения собрал Ортис у местных индейцев. Сото действительно нашел женщину-вождя на текущей в Атлантический океан реке Саванне, в долине ее среднего течения. Однако резиденцией этой правительницы был бедный поселок; ценных тканей и золота. У нее не было, и поделиться с непрошенными гостями она могла только жемчугом, который ее «подданные» добывали в реке и ее притоках.
От этой малопривлекательной «столицы» Сото поднялся в поисках Семи городов в северном направлении вверх по долине Саванны до параллели 35° с.ш. и проник в горный район – юго-западный участок Голубого хребта Аппалачской горной системы. Возможно, что конкистадора привлекали рассказы о большой реке, начинающейся в этом районе и текущей на запад (Теннесси, системы Миссисипи). Но он не перевалил Аппалачи, а снова, увлеченный рассказами о больших городах на юго-западе, повернул к ним. Сото прошел вдоль южного участка аппалачского «Подножия» (Пидмонт), то высылая вперед с переводчиками наиболее ловких солдат, которые «лаской и приветом» убеждали индейцев мирно пропустить отряд, то силой прокладывая себе путь.
Теперь испанцы пересекали верховья рек, текущих через плато Пидмонт и приморские низменности в южных направлениях и несущих свои воды в Атлантический океан (система Олтамахо) и в Мексиканский залив (системы Аппалачи-колы и Алабамы).
Вождь одного из местных племен вызвался сопровождать испанский отряд и привел непрошенных гостей в поселок на берегу большой реки (вероятно, Алабамы). Поселок был окружен высоким земляным валом и бревенчатым забором с двумя воротами. Через каждые пятьдесят шагов у забора сооружены были сторожевые башни, и в каждой помещалось до восьми воинов. Поселок насчитывал восемьдесят больших деревянных домов; некоторые из них были так велики, что в них якобы размещалось по тысяче человек. Испанцы, увидев дома-крепости, решили, что их предательски заманили в ловушку, поспешно отошли назад и атаковали поселок. Они выбили топорами деревянные ворота, ворвались внутрь и подожгли дома. Со стороны индейцев сражались не только мужчины, но и женщины. Сото был ранен, но остался в строю, чтобы его люди не пали духом.
Индейцы мужественно сопротивлялись, однако когда огонь распространился на весь поселок, обратились в бегство. Бой продолжался девять часов. Испанцы потеряли более восьмидесяти человек; часть их погибла в бою, остальные вскоре умерли от ран. Сведения о потерях индейцев, как всегда, разноречивы: историки говорят о двух, пяти, семи и даже десяти тысячах индейцев, частью убитых во время резни на «городских» улицах, частью сгоревших в домах. Тем не менее, людские потери, понесенные испанцами, и гибель нескольких десятков лошадей повергли их в уныние. Золота они не нашли, окружены были враждебными племенами; многие поэтому настаивали на возвращении на Кубу (испанские суда находились сравнительно недалеко от места битвы). Но Сото не хотел отступать. Он предоставил своим солдатам двухнедельный отдых и двинулся в середине ноября дальше на запад, сломив сопротивление индейцев, пытавшихся задержать его отряд у переправы через реку.
В декабре 1540 года Сото решил остановиться на зимовку в индейском поселке, который, казалось, был выгодно расположен и снабжен запасами продовольствия. Испанцы взяли поселок приступом; индейцы ушли, и Сото разместил своих солдат в покинутых домах. Дисциплина в испанском войске падала; охрану перестали выставлять. Индейцы – по-видимому, хорошо осведомленные – воспользовались этим: в январе 1541 года они ночью ворвались в поселок и подожгли соломенные крыши домов, где спали испанцы. В ночном бою было убито сорок солдат и потеряно пятьдесят лошадей. Испанцы перешли в соседний поселок, но и здесь их беспрерывно беспокоили индейцы.
Как предполагают, оба поселка стояли на лесистых холмах (Блафф-Хилс), протянувшихся вдоль восточной окраины долины Язу, нижнего левого притока.
Миссисипи. Отсюда Сото ранней весной того же 1541 года начал поход в северном направлении, через болота и леса, уклоняясь иногда далеко к востоку. По-видимому, именно во время этого весеннего похода он достиг реки Теннесси в ее среднем течении. Но эта река здесь круто поворачивала на север, удаляясь от заветной цели конкистадоров; поэтому Сото повернул на запад и вышел, наконец, в мае 1541 года к широкой реке с извилистым течением. Воды ее были мутны, масса вырванных с корнями деревьев плыла вниз по течению. Это был великий поток Миссисипи – «река Святого Духа» , как ее назвали предшественники Сото.
Так как река несла свои воды не на запад, а на юг, к хорошо знакомому испанцам Мексиканскому заливу, то конкистадоры не испытали никакой радости при виде великой реки: они рассматривали ее только как большое и досадное препятствие для дальнейшего продвижения на запад – к Тихому океану и Семи городам. Для безопасной переправы на западный берег Миссисипи на виду у враждебно настроенных индейцев необходимы были большие суда; для их постройки и перековки железных изделий на гвозди потребовалось около месяца. Следует отметить, что испанцы пустили в переплавку далеко не все железные изделия: они бережно хранили цепи и железные ошейники для пленных индейцев.
Построив несколько больших судов, Сото переправил свой отряд на западный берег Миссисипи. Там он вступил в союз с одним индейским вождем и вместе с ним предпринял поход против враждебного племени на легких челнах вниз по реке.
Возможно, Сото надеялся, что где-то южнее места переправы открытая им река поворачивает на запад. Но «река Святого Духа» несла свои воды на юг; ниже устья большой реки, впадающей в нее с северо-запада (Арканзас), Сото окончательно перенес свои поиски на правобережье Миссисипи.
Еще почти год Сото блуждал «в погоне за мечтой» по равнинам к западу от Миссисипи, то отходя от реки далеко в сторону, то возвращаясь к ее берегам. Отряд его таял. Во время одного из таких походов, осенью 1541 года, Сото проник в невысокую горную страну (плато Озарк), прилегающую с севера к реке Арканзас. Пройдя ее, Сото повернул на юг и вышел к Арканзасу в том районе, где в него впадает Канейдиан. Здесь испанцы остановились на зимовку.
Весной 1542 года отряд вернулся на Миссисипи. Тяжелобольной Сото послал на юг вдоль правого берега реки группу кавалеристов разведать, далеко ли до моря. Посланный им в разведку капитан вернулся и доложил, что он не смог найти ни дороги, ни тропинки через громадные болота, тянущиеся от Большой реки (то есть Миссисипи). Пришлось опять строить суда (старые были брошены), чтобы переправиться на левый берег реки или спуститься по ней к морю, какие бы опасности ни таил этот долгий и неразведанный путь.
Эрнандо де Сото умер в мае 1542 года. Тело его завернули в шкуры бизонов и положили в гроб, заполнив свободное пространство песком. Погибшего капитана конкистадоры хоронили ночью, чтобы весть о его смерти не распространилась среди индейцев. Гроб был затоплен в одном из глубоких рукавов Миссисипи.
Командование экспедицией перешло в руки Луиса де Москосо, который, в надежде достигнуть Мексики, приказал экспедиции выступить в поход на запад. Переходя от одного племени индейцев к другому и «каждый раз попадая во все более скудные области» , Москосо «решил, наконец, вернуться в ту местность, где умер де Сото, так как там можно было построить суда и уйти на них из этой страны» . Испанцы вышли к устью реки и следовали далее, все время придерживаясь побережья, пока «не достигли реки Пануко, где их дружественно встретили христиане» .
Так закончилось путешествие де Сото. Английский перевод описания этого путешествия был опубликован Ричардом Хаклюйтом в 1607 году.
Американские историки благожелательно освещают поведение Сото во время завоевания Перу, особенно то обстоятельство, что он назвал (задним числом) казнь верховного вождя инков Атауальпы «делом постыдным и бесполезным» . Но и они признают, что в Северной Америке «его собственное поведение относительно индейцев было жестоко и безумно» (Джон Фиске). Если индейцы оказывали сопротивление испанцам, Сото приказывал убивать их и сжигать дома со всеми находящимися в них людьми. С «подозрительными» индейцами он обращался так же, как с теми, кто открыто выступал против испанцев. У «мирных» индейцев Сото брал в заложники вождей, а также других взрослых мужчин, приковывал одного к другому цепями и гнал за сотни километров от их поселений. Затем он расковывал тех пленников, которые выживали после длинных переходов, Сото знал, что они не убегут от испанцев, если находятся на большом расстоянии от дома, так как боятся индейцев из враждебных племен.
Экспедиция де Сото, так же как и экспедиция Коронадо, имела важное значение .Обе они охватили своими маршрутами почти весь континент от нынешней Джорджии до Калифорнийского залива. Де Сото впервые исследовал территорию современного Юга Соединенных Штатов, благодаря ему мир впервые узнал о жизни и обычаях южных индейцев, результатом его путешествия было открытие реки Миссисипи, вниз по течению которой экспедиция проделала свой обратный путь. Впрочем, это было, по всей вероятности, вторичное открытие Миссисипи, если даже не считать экспедиции Пинеды. Есть много оснований предполагать, что на «реке Святого Духа» (Миссисипи) в 1528 году побывали люди Нарваэса.
 

Nobody

Раздел "Наука и Религия"
Команда форума
Модератор
#28
7 «школьных» заблуждений об эпохе великих географических открытий

Гёте не зря писал: «Война, торговля и пиратство — Три вида сущности одной». Стимулом к географическим открытиям часто была не тяга к познанию, а жажда наживы. Но какие «школьные» заблуждения про эпоху Великих географических открытий и мировую торговлю того времени оставили у нас школьные учебники?

1. Колумб своим путешествием хотел доказать, что Земля круглая

О том, что Земля круглая, европейцы знали и раньше. Экспертный совет при португальском дворе, куда Колумб неоднократно обращался, отказывал ему в финансировании экспедиции не потому, что считал Землю плоской. Он считал, что Азия близко.

В Лиссабоне были уверены: генуэзец сильно ошибается в своих расчётах — до Китая и Японии расстояние намного больше. И были правы!

При этом на всякий случай португальцы дважды посылали корабли на Запад, чтобы проверить гипотезу Колумба. Безуспешно. И ещё один раз — постфактум, когда узнали, что он всё же достиг каких-то земель. С тем же результатом — Азии на Западе не было.

2. Первое кругосветное путешествие совершил Магеллан

Если спросить — кто совершил первую кругосветку — большинство людей назовёт Фернана Магеллана. Однако этот капитан не успел закончить своё путешествие и погиб ещё на Филиппинах. Экспедицию возглавил Хуан Себастьян Элькано, который и доплыл до Испании на оставшемся корабле «Виктория». Привезённые 26 тонн гвоздики окупили все затраты на экспедицию.

Но, строго говоря, первым человеком, который совершил кругосветное путешествие, был не он. На исторический приз в этой номинации претендует раб Магеллана по имени Энрике, который был родом из Малакки.
И вообще, эта кругосветка была незапланированной. Фернан Магеллан собирался достичь Островов пряностей, которые — как он считал — находились в сфере владений Испании согласно Тордесильясскому договору.

Затем путешественник собирался вернуться в Испанию в обратном направлении, через Тихий Океан, не покидая испанской половины Земного шара.

3. Караваны верблюдов перевозили товары из Китая по Великому Шёлковому пути

Ни в древности, ни в Средневековье этот маршрут так не называли. Термин «Великий Шёлковый путь» ввёл немецкий географ Фердинанд фон Рихтгофен в конце XIX века. Название прижилось и вошло в учебники.

4. Португальцы доплыли до Индии, поэтому Колумб отправился на Запад

Так нередко считают, хотя в учебниках правильно указана иная последовательность событий.

Христофор Колумб открыл в Америку в 1492 году (впрочем, думая, что он достиг Индии), а Васко да Гама обогнул Африку и приплыл в Индию только в 1498 году.

Кроме того, ещё один путешественник — Джон Кэбот (Джованни Кабото) — открыл остров Ньюфаундленд в Северной Америке в 1497 году. Как и Колумб, он был генуэзцем.

Так что Америку открыли итальянцы.

5. Перец, который привозили в Европу, был на вес золота

Перец стоил заметно дешевле не только золота, но и серебра. В XV–XVI веках перец в Европе был, конечно, товар импортный и престижный, но своего рода «ширпотреб». Уровнем выше стояла корица, которую привозили из Шри-Ланки.

Ну а пряностями «премиум-класса» были гвоздика и мускат, а также мацис (мускатный цвет), которые в то время произрастали только на далёких Островах пряностей. Ныне они известны как Молуккские. Для этих растений нужно было сочетание тёплого климата и вулканических почв. И лишь много позже европейцы вывезли эти культуры и стали выращивать их в других подходящих для этого местах — на вулканических островах Индийского океана и Вест-Индии.

6. Испанцы вывозили из Америки в основном золото

Золота было сравнительно много вначале, среди трофеев империй ацтеков и майя, завоёванных конкистадорами. Но в целом подавляющую массу драгоценных металлов, вывезенных испанцами из американских колоний, составило не золото, а серебро. И это было результатом работы серебряных рудников в Потоси (в современной Боливии), а затем и в Сакатекас (в Мексике).

По официальным данным того времени, в период 1500-го по 1650 год из Нового света в Испанию доставили более 16 тысяч тонн серебра и более 180 тонн золота. То есть серебра было больше на два порядка в абсолютном — и на порядок в стоимостном выражении.

Испанское серебро и внесло основной вклад в «революцию цен» в Старом свете в XVI веке. Что, в частности, повлекло за собой кризис экономики и упадок армии Османской империи.

Отчеканенный из добытого в колониях серебра «испанский доллар» номиналом восемь реалов стал фактически мировой валютой. «Пиастры! Пиастры!» — именно про них кричал попугай знаменитого пирата из «Острова сокровищ». И до 1857 года этот «испанский доллар» был законным платёжным средством в США.

Добыча же американского золота приобрела большие масштабы лишь в португальской Бразилии в XVIII веке.

7. Европейцы приплыли в Азию и поставили торговлю под свой контроль

Даже после Великих географических открытий торговля Азии с Европой была величиной несущественной. Тонким ручейком на фоне огромных полноводных рек торговли между азиатскими странами.

Европейцы не смогли поставить под свой контроль даже «стратегические товары» — пряности и серебро. Так, на долю европейцев никогда не приходилось более 10% торговли перцем.

Исторически Китай был главным покупателем серебра. И китайские торговцы доминировали на «серебряном» рынке, ввозя этот металл. Причём там было не только американское серебро, шедшее через Филиппины. Ещё одним крупнейшим производителем этого металла в XVI–XVII веках была Япония. На её долю приходилось до трети мировой добычи!

Япония массово закупала в Китае фарфор и шёлк. В 1550–1638 годах закупки шёлковых тканей обошлись ей в три тысячи тонн серебра. Всё это даёт нам несколько иные представления о Японии эпохи Сэнгоку дзидай — периода длительных гражданских войн, которые закончились лишь в 1603 году. То есть никакого упадка (из-за непрекращающихся конфликтов) экономика страны восходящего солнца не испытывала.

Но японская серебряная река заметно пересохла в последние пятнадцать лет XVII века. Причиной стало истощение рудников, а также падение спроса на китайский фарфор, вызванное созданием этой отрасли на островах и развитие в Японии местного шелководства.

Японцы сумели успешно провести госпрограмму импортозамещения ещё в XVII веке!

Наш мир был намного сложнее, чем его представляют школьные учебники. Он никогда не был полностью изолированным и замкнутым. И далеко не всегда вращался вокруг Европы.
 

Nobody

Раздел "Наука и Религия"
Команда форума
Модератор
#29
Экспедиция Льюиса и Кларка

В 1803 году Конгресс одобрил проект Томаса Джефферсона по исследованию земель Америки в районе рек Миссури и Колумбия. Данный проект был важен, в первую очередь, с экономической точки зрения, так как Джефферсон считал, что исследование территории поможет расширить внешнюю торговлю Соединенных Штатов. В январе 1803 года президент предложил Конгрессу сам проект и уже в феврале Конгресс выделил средства на создание Корпуса Открытия – подразделение армии США, которому предстояло проводить исследования территорий. Руководить данным подразделением и самой экспедицией предстояло капитану Мериуэзеру Льюису и лейтенанту Уильяму Кларку. Исследователям предстояло найти выход рек Миссури и Колумбии к Тихому океану. В апреле 1803 года состоялась покупка Луизианы, и в цели экспедиции было включено исследование приобретенной территории.

Льюис и Кларк сформировали группу из 43 человек, которая в декабре 1803 года обосновалась в Сент-Луисе для того, чтобы переждать зиму и двинуться в путь. В мае 1804 года группа покинула Сент-Луис и направилась вверх по реке Миссури. В экспедиционную группу вошел старый канадский охотник и несколько индейцев, что помогло Льюису и Кларку при проходе через индейские поселения. Так как экспедиция должна была подробно отмечать географические, геологические и этнические особенности пройденных территорий, помощь индейцев оказала значимую поддержку исследователям. Безусловно, не все племена были дружелюбно настроены к членам экспедиции. Так в своих дневниках Льюис неоднократно отмечал случаи воровства и даже несколько вооруженных столкновений с индейцами.

Переждав зиму 1805 года в индейском племени, Льюис принял решение отправить часть людей обратно в Сент-Луис, а сам продолжил путь, несмотря на то, что в его группе оставалось лишь 30 человек. Большую помощь путешественникам оказала индианка Сакаджавеа из племени шошонов, жена франко-канадца Туссена Шарбонно. Будучи отличным проводником и посредником в общении с индейцами, индианка являлась гарантом добрых намерений путешественников. Присоединившись к экспедиции с маленьким ребенком, индианка стоически переносила все испытания наравне с прочими членами группы. За 1805 год экспедиции удалось пройти 4700 км по реке Миссури. Некоторые места, которые проходили путешественники, были настолько скудны по добыче пропитания, что экспедиции пришлось сначала съесть своих лошадей, а потом заслуженно приобрести у местных индейцев прозвище «пожиратели собак». Тем не менее, в октябре 1805 года группе удалось выйти к реке Колумбия, где она и осталась на зимовку. Несмотря на возможность вернуться домой морским путем, руководители приняли решение перезимовать, а затем преодолеть обратный путь по суше. Так как условия данной местности были весьма суровы, для определения точного места зимовки решено было провести голосование, в котором на равных с прочими членами экспедиции приняли участие Сакаджавеа и Йорк – раб Льюиса.

В 1806 году экспедиция двинулась в обратный путь, разбившись на два отряда: отряд Льюиса, двинувшийся к Миссури через перевал Лоло и отряд Кларка, прошедший к Миссури через Йеллоустоун. Соединившись на Миссури, экспедиция продолжила путь до реки Миссисипи.

В Сент-Луис экспедиция вернулась в сентябре 1806 года. Члены группы были измучены и истощены, что неудивительно, ибо за 2 года и 4 месяца они прошли около 8000 миль. По возвращению домой, участники экспедиции получили денежное вознаграждение и землю в личное пользование. Однако ни Сакаджавеа, ни Йорк компенсации за свои услуги не получили.

Льюис и Кларк стали национальными героями Америки. В 1807 году Льюис был назначен губернатором Верхней Луизианы, однако уже в 1809 году он умер при загадочных обстоятельствах. Уильям Кларк сделал отличную государственную карьеру в Сент-Луисе, где и прожил вплоть до своей смерти в 1838 году. Судьба Сакаджавеи достоверно неизвестна. Некоторые исследователи утверждают, что она воссоединилась с родным племенем и умерла в 1844 году, другие считают, что она оставила своего сына на воспитание Кларку и умерла в 1812 году. В настоящее время портрет Сакаджавеи нанесен на монеты номиналом 1 доллар США.

Открытия экспедиции Льюиса и Кларка оказали влияние на торговлю в Штатах. Экспедиция достигла цели, собрав поистине уникальный материал об индейцах и подробно исследовав местность. По результатам экспедиции было составлено несколько карт, а в 1814 году в Филадельфии вышло полное описание экспедиции, составленное из записок и дневников Льюиса и Кларка. В 1810 Джон Астор на основе материалов, предоставленных Льюисом и Кларком, организовал вторую трансамериканскую экспедицию, основавшую форт Астория в устье Колумбии. Из этого форта, впоследствии ставшего крупным портом, стали уходить торговые суда в Китай.