Советская фантастика

Nobody

Раздел "Наука и Религия"
Команда форума
Модератор
#1
Каким видели светлое будущее Кир Булычёв и другие советские писатели-фантасты

В Советском Союзе было много разговоров о будущем – его строили, и обязательно светлое, коммунистическое, с высокой культурой быта и притом без мещанского уюта. Почти вся советская научная фантастика была посвящена вопросу, как выглядит это светлое будущее и, главное, чем же будет заниматься человек, которому не надо зарабатывать деньги и стоять в очереди за колбасой.


Светлое будущее не показать без тёмного настоящего

Когда речь идёт о советских писателях, сумевших создать своё собственное объёмное видение будущего, вперёд выходят четверо. Братья Стругацкие, создавшие концепцию светлого завтра, которую теперь называют Миром Полудня, по названию одного из их романов. Иван Ефремов, певец грандиозных задумок. Кир Булычёв – практически создатель двух параллельных будущих: игрового, детского, где живёт Алиса Селезнёва и существуют путешествия во времени, и взрослого, с покорением космоса.

Если посмотреть внимательно, то во многом мир будущего у этих писателей передаётся через столкновение советской утопии с популярными во всемирной научной фантастике антиутопии. Особенно это заметно в книгах Булычёва. Иногда кажется, что вся книга написала для того, чтобы придумать антиутопичный мир, а потом в него внезапно, с небес, падают прогрессивные коммунисты-земляне и всех быстренько спасают.

Как правило, в противопоставленных светлому коммунизму антиутопиях инопланетяне или, иногда, жители пока ещё сохранившихся капиталистических стран страдают от всего того, что уже существовало в двадцатом веке: милитаризм, разрушение среды обитания из-за экологической несознательности, кризис перепотребления и тому подобные. Этим советская фантастика отличалась от западной, где часто антиутопия базировалась на научно-техническом прогрессе, который непременно попадал не в те руки или изначально концентрировался на изобретениях, которые помогали элите получать неограниченную власть.

Советского человека воспитывают с пелёнок

Начиная с самого появления СССР официальной позицией относительно того, откуда возьмётся новый, чистый душой советский человек главным ответом было воспитание коллектива. Вопрос был в том, как именно коллектив это сделает. У Ефремова и Стругацких вопрос решён через системы интернатов, Кир Булычёв в этом отношении выделяется: его Алиса Селезнёва много времени проводит во взаимодействии со взрослыми рабочими коллективами (отца и его друзей) и со школьными товарищами (Аркадием и Пашкой), но, тем не менее, она растёт прежде всего дома. Правда, как и дети в романах Ефремова и Стругацких, общается с родителями чуть ли не преимущественно по видеосвязи.

Конечно, интернаты будущего, в которых люди светлого завтра будут оставлять на воспитание своих детей, корифеи научной фантастики не видели в точности такими, как в своём настоящем. Во-первых, научно-технический прогресс позволит детям будущего общаться с родителями так же часто, как, например, общались воспитываемые няньками дворянские дети прошлого. Во-вторых, заметны и различия к подходу в воспитании.

У Стругацких в интернатах (в которые, кстати, отдавать детей необязательно) скорее домашняя атмосфера. У детей есть наставники, с которыми они, похоже, состоят в тёплых эмоциональных отношениях, и их жизнь полна неформальными тёплыми отношениями со сверстниками, похожие на отношения братьев и сестёр. В их мире возможны приключения, жизнь не состоит из одной только дисциплины. У Ефремова воспитание детей описано заметно меньше и упор делается на привитии чувства прекрасного, буквально во всём – даже в позах. Правда, по итогу человек будущего по Ефремову склонен совершать скорее красивые, чем разумные поступки…

Дети будущего у Кира Булычёва очень самостоятельны, любознательны, отзывчивы (кстати, как и у Стругацких). Они растут активными людьми, готовыми проявить инициативу – даже «ботан» Аркаша, друг Алисы Селезнёвой, без труда переходит к действиям, когда находит это необходимым. И, кстати, похоже, в их школах скорее проектное образование, чем обычное урочно-часовое – и итог можно счесть потрясающим. Конечно, Алиса и Аркадий в принципе дети с «подарочным» характером, поэтому они могут быть так успешны в учёбе (а они успешны), но и гиперактивный, слишком увлекающийся и порой забывающий о логике Пашка тоже демонстрирует способность обучаться и недюжинную эрудицию.

Уже сейчас некоторые предположение этих фантастов сбылись, несмотря на то, что коммунистическое будущее ближе не стало. Так, видеосвязь действительно облегчила детям возможность общаться даже с очень занятыми родителями, а родители чаще стали работать если не на другом конце вселенной, то в других краях страны и мира. Финляндия перешла на проектное образование, отказавшись от обычных школьных программ. А вот самостоятельность детей не просто не стала выше в мире в целом – она, напротив, уменьшилась по сравнению с годами, когда писатели творили светлое завтра в своих книгах.

Вопросы быта и увлечений

Герои всех четверых писателей по-своему презируют быт и моду… Очень по-своему. У Ефремова, например, люди будущего живут преимущественно во временных квартирках, практически не задумываясь о том, как возить за собой скарб – ведь он состоит только из нескольких памятных вещей. Всё остальное – посуду, одежду, книги, да что угодно вообще – можно получить на месте. Все дома строятся рационально, с самой необходимой мебелью и ровно той техникой, которая позволяет не тяготиться бытом, обустроенным не слишком сложно. Несмотря на то, что Ефремов провозглашает подчёркнутый эстетизм будущего, по быту ясно, что в нём практически нет места небольшим творческим хобби. Даже кулинарии.

В некотором роде с бытом Ефремов угадал. Современные молодые люди из развитых страх часто делают выбор в пользу жизни с рюкзаком, разъезжая по хостелам или коливингам (что-то вроде продвинутого общежития с услугой уборки, включённой в оплату жилья). Они раздают или распродают вещи перед переездом и покупают или берут в дар на месте новые, сохраняя в постоянной собственности только некоторые гаджеты и памятные вещицы. Современная техника позволяет им не думать слишком много о бытовых вопросах. Атмосфера и отношение к быту очень похоже на то, что рассказывали о своей молодости в двадцатых многие учёные и приключенцы: когда работа захватывает, когда ты делаешь что-то невероятно крутое, тебя не очень смущает аскетичность твоей жизни.

У Стругацких в будущем люди, похоже, смогут выбирать, жить ли им в уютных маленьких домиках (из которых хорошо получаются уединённые рабочие лаборатории) или в современных городах. А может, не заводить постоянного жилья и бродить по Земле, планетам и просто космосу. Быт всё так же мало занимает героев светлого завтра, пока они не сталкиваются с чем-то отвратительным, оказываясь в пространстве антиутопии – например, Макса Камеррера тяготит необходимость мытья под струями не очень чистой воды. Одежда людей будущего, в основном, практична и не стесняет движений – ведь в любой момент может захотеться поиграть в волейбол или пробежаться по росе. Движение вообще очень важная часть жизни людей будущего.

Булычёв гораздо больше уделяет внимания бытовым деталям в детских повестях, чем во взрослых. Например, там мы видим пневмопочту – трубы, по которым приходят посылки, или роботов-домработников. Жизнь Алисы переполнена бытом, потому что детям, что ясно понимал автор, интересно как раз то, как будут жить люди будущего, а не то, как они будут работать. Летя на космическом корабле с друзьями, она по очереди дежурит по хозяйству – что даёт возможность показать характер безалаберного и немного эгоистичного друга Пашки, который, в отличие от Аркаши, думает только о великих вещах, а не о завтраках и уборке. На корабле отца она ухаживает за инопланетными существами. И так далее – нет книги об Алисе без интересных деталей обычной жизни. Тем не менее, в романах Булычёва практически нет особых находок, он фактически пользуется при описании быта уже существующими представлениями о том, как продвинутся техники будущего.

Мир светлого завтра по Булычёву – это как раз мир хобби, которым уделяется много времени, которые помогают учиться за счёт мотивации и со временем превращаются в любимую работу. Так, Аркадий увлекается генетикой, Павел – тайнами и секретами, Алиса – путешествиями в космосе (и ситуациями, в которых можно проявить свои лидерские качества). Легко представить, какой набор профессий может вырасти из этих увлечений. И это очень похоже на жизнь новых поколений в развитых странах: глубокое увлечение тем или иным занятием и раннее проникновение в секреты связанной с ним профессии встречается теперь очень часто.
 

Nobody

Раздел "Наука и Религия"
Команда форума
Модератор
#2
Из писем Ивана Ефремова

Одним из лучших советских писателей-фантастов был Иван Антонович Ефремов.

Он не только описал возможное светлое будущее человечества, но и предостерег о возможном темном будущем. Причем, задолго до того, как оно начало воплощаться в жизнь.

Вот строки из его писем к друзьям, написанные в конце 60-х - начале 70-х годов ХХ столетия.

Еще один пример: "Очень широкое использование формулы Маркса «бытие определяет сознание» в этом виде является действительно метафизическим, потому что ей недостаёт 2-й части: «сознание определяет бытие». Теперь до марксистов доходит, очень медленно, что духовное сознание является вполне реальной силой, особенно в приспособлении, выживании и «пути вверх» в целиком материалистических процессах. Кстати, если дух является высшей формой материи, то что тогда? Почему он не может быть реально силой и неизбежной «оборотной стороной» в диалектическом мире?"

1966 год.

"Некомпетентность, леность и шаловливость «мальчиков» и «девочек» в любом начинании является характерной чертой этого самого времени. Я называю это «взрывом безнравственности», и это, мне кажется, гораздо опаснее ядерной войны. Мы можем видеть, что с древних времён нравственность и честь (в русском понимании этих слов) много существеннее, чем шпаги, стрелы и слоны, танки и пикирующие бомбардировщики. Все разрушения империй, государств и других политических организаций происходят через утерю нравственности. Это является единственной действительной причиной катастроф во всей истории, и поэтому, исследуя причины почти всех катаклизмов, мы можем сказать, что разрушение носит характер саморазрушения."

"Когда для всех людей честная и напряжённая работа станет непривычной, какое будущее может ожидать человечество? Кто сможет кормить, одевать, исцелять и перевозить людей? Бесчестные, каковыми они являются в настоящее время, как они смогут проводить научные и медицинские исследования?"

"Поколения, привыкшие к честному образу жизни, должны вымереть в течение последующих 20 лет, а затем произойдёт величайшая катастрофа в истории в виде широко распространяемой технической монокультуры, основы которой сейчас упорно внедряются во всех странах, и даже в Китае, Индонезии и Африке."

1969 год.

"Будущие три десятилетия, по-моему, являются решающими в борьбе человечества за счастье и социальную справедливость."

"Вторая половина нашего века отчётливо показала, что наука без серьёзных социальных преобразований не способна решить проблемы, стоящие перед человечеством. Эти проблемы становятся все острее. Быстрыми темпами нарастает загрязнённость атмосферы, нехватка пресной воды, истощение естественных ресурсов и разрушение природы".

"До сих пор наука или косвенно способствует этому или берет на себя роль регистратора процесса, вместо того, чтобы полностью поставить себя на службу счастья человечества."

"Физика, например, из самой передовой все больше превращается в консервативную и абстрактную дисциплину. Ей следуют и некоторые другие отрасли знания. Между тем религия в плане всего человечества отошла на задний план, а на ней прежде покоилась общественная мораль. Наука, заменившая религию, особенно в социалистических странах, уделила мало внимания разработке научно обоснованной системы морали и общественного поведения человека в обществе, отдавая почти все силы погоне за открытиями вообще. Но познание «вообще» антигуманистично и антиморально, поэтому все резче грань между потребностями человека и ходом развития науки и техники."

"Во второй половине века величайшим достижением суммированного человеческого гения явилось понимание великой сложности мира, происходящих в нем процессов и соотношения человека и природы."

"В колоссальном количестве проблем и вопросов, стоящих перед наукой и техникой ближайших десятилетий, необходимо выбрать то, что послужит человеческому здоровью, новой научной коммунистической морали, отвернёт всех о преклонения [перед] вещами — главного яда капитализма, поможет спасению и восстановлению погибающей природы. Иными словами — или наука и основанная на ней техника за ближайшие три десятилетия сделают решительный поворот к решению социальных, моральных и экологических проблем, и решению скорому, или она уже не будет нужна в ее настоящем виде при катастрофе, которая по — моему убеждению, наступит между 1998 и 2005 годами, если капиталистическая система общественных отношений будет продолжаться до того времени."

"Этот поворот науки к гуманизму и социальному переустройству и будет, на мой взгляд, величайшим достижением человеческого гения, тем более важным, что критический момент приходится как раз на рубеж тысячелетий"
1970 год.

"Дать подростку 12—14 лет представление о самом себе, как о творце нового, исследователе неизвестного вместо формируемого уже к этому моменту стереотипа «успешного обывателя», который заполонил всю западную ноосферу и прочно укоренился в нашей. За социалистическими и коммунистическими лозунгами уже давно скрывается мещанская, обывательская алчность и зависть и стремление к лёгким деньгам и вещам. Хороший (плохой!!!) пример — наши больницы, где человек остаётся наедине со своим страданием. Не имеющие психологической подготовки врачи сами боятся страданий больного и своим цинизмом и равнодушием только усугубляют его положение, сжимая спираль инферно. То же самое можно сказать про школы, в большинстве своем производящих чёрствых и костных выпускников, начисто лишённых любопытства, чего не было ещё 20 лет назад. Школьные программы погрязают в деталях, вместо того, чтобы создавать систему представления об окружающем мире, в результате успешные ученики — «зубрилы», начисто лишённые творческого мышления. Они попадают в ВУЗ, а потом приходят на предприятия, в КБ, НИИ, начисто лишённые целостного представления об устройстве мира. Мыслители уровня Вернадского в ближайшее время не появится ни в России, ни на Западе!"

"Избыток информации, отсутствие системы представлений, целостного взгляда на устройство мира приводит к тому, что палеонтолог-позвоночник «плавает» в палеоэнтомологии и наоборот, биохимик не знает эмбриологии, но при этом рассуждает о генах, белках и т.п. и т.п. Научиться совмещать знание широких областей наук о природе (которые суть одна наука натуроведение, как писал Вернадский) и не обременять свой мозг и свою память множеством деталей, которые лежат бесполезно 99,999999999% времени двуединая задача."

"1. Создание новых способов хранения информации — книги и научные журналы безнадёжно устарели. Тут я вижу прогресс только в дальнейшем развитии вычислительных машин (компутеров)."

"2. Обучение человека работе с собственной памятью. Мы никогда не забываем того, что когда-либо увидели или прочли. Здесь опять важно обратиться к опыту тибетских и буддийских монастырей. Наблюдения индийских учёных показывает, что люди прошедшие даже начальную подготовку в таких монастырях имеют гораздо меньшую психическую утомляемость, способность к концентрации внимания и обучаемости. Притом, это не заучивание телефонных справочников наизусть, а обучение целостным областям знания, умение делать логические выводы, обобщения и гипотезы. Очистить все от религиозной и мистической шелухи и использовать в современной науке и образовании. Перестать запрещать книги по восточной медицине, йоге и духовным практикам под предлогом борьбы с религиозным мракобесием. В некоторых наших книгах мракобесия поболее будет!"

"Сращивание человека с компутером (тема тоже популярная в фантастике) такая же утопия. Если человек не научится управлять своим мышлением, то и у такого существа целостному мышлению неоткуда взяться. Будет цивилизация ходячих телефонных справочников."

"Кто может стать движущей силой прогресса? Неужели пролетариат? Но попадая во властный класс, он сам становится выразителем и проводником этого класса. Это видно на примере профсоюзных лидеров США, да и у нас, зачастую, не редкость."

1971 год.

«…На земле все довольно уныло, особенно это будет ощущаться в скором будущем. Это совпадает со старыми индийскими и тибетскими пророчествами о высших и низших пиках. Графически я изобразил их на диаграммах. Низший пик в 1972 г (это было в 1969 г.), подъём в 1977 г. и огромный провал с колоссальными войнами в период между 1998 и 2005 гг. — временем Белого Всадника из Майтреи. Но я не доживу до этого времени, может быть, доживете Вы?...»

Из письма своему другу, профессору Э. Олсону незадолго перед смертью.

Призрак Торманса все увереннее материализуется на Земле. И станет ли наша планета миром инферно - зависит в том числе и от нас.
 

Nobody

Раздел "Наука и Религия"
Команда форума
Модератор
#3
Кир Булычев

(18 октября 1934 – 5 сентября 2003)

Булычев Кир (Кирилл). Настоящее имя: Можейко Игорь Всеволодович. Псевдонимы: Минц Лев Христофорович, Ложкин Николай, Маун Сейн Джи.

Русский советский прозаик, киносценарист и учёный-историк, известный также произведениями других жанров (приключенческой, биографической, научно-популярной и научно-художественной литературы), один из ведущих и самых плодовитых авторов советской НФ 1960-2000-х гг. Родился в Москве, в 1957 г. окончил Московский педагогический институт иностранных языков им. Мориса Тореза с дипломом востоковеда, работал в Бирме переводчиком на строительстве.

В 1959-м, вернувшись из Бирмы, поступил в аспирантуру Института востоковедения. Тогда же начал писать для журнала «Вокруг света» научно-популярные очерки, в связи с чем много ездил по стране.

С середины 1960-х — научный сотрудник Института востоковедения АН; автор многих монографий, научно-популярных и научно-художественных книг; доктор исторических наук.

Печататься начал с 1960 г. Лауреат Государственной премии СССР (1982 — за кинодраматургию).

В 1965 г. Булычев защитил кандидатскую диссертацию по теме «Паганское государство (XI-XIII века)» и стал работать востоковедом по специальности «История Бирмы».

В научном мире он известен трудами по истории Юго-Восточной Азии. В 1981 году защитил докторскую диссертацию по теме «Буддийская сангха и государство в Бирме».

Первые НФ-публикации — рассказ-мистификация «Долг гостеприимства» (1965; напечатан как переводной, автором указан «бирманский прозаик Маун Сейн Джи») и подборка рассказов — «Девочка, с которой ничего не случится» (1965). Рассказы о приключениях на Земле и в космосе девочки 21 в. Алисы Селезнёвой, с которой дебютировал в НФ Булычев, положили начало долгой серии детской НФ, принёсшей автору значительный успех и популярность среди читателей-подростков; повести об Алисе, впервые изданные в различных антологиях (и неоднократно переиздававшиеся), составили сборник — «Девочка с Земли» (1974), «Сто лет тому вперед» (1978), «Миллион приключений» (1982), «Девочка из будущего» (1984), «Непоседа» (1985), «Пленники астероида» (1988), «Новые приключения Алисы» (1990); ряд произведений экранизирован (чаще всего — по сценарию самого Булычева) в виде художественных фильмов, полнометражных мультфильмов и телесериалов. Начатая свежо и талантливо — Булычев умело заполнил долго пустовавшую лакуну остросюжетной, интеллигентной и в то же время нравственно-«педагогической» НФ для детей и подростков, — серия с течением времени откровенно выдохлась, продолжая пополняться новыми повестями по инерции; а кардинальные изменения в общественной жизни страны на перепаде 1980-90-х гг. превратили образ «пионерки» коммунистического близкого будущего в анахронизм. Тем не менее, успешная — на протяжении четверти века — издательская и кинематографическая судьба цикла подтвердила уникальное коммерческое чутьё Булычева, ближе всех в советской НФ (исключая — по иным причинам — А. и Б. Стругацких) подошедшего к статусу автора-«бестселлериста».

Дар юмориста (в большей степени, чем сатирика) Булычев впечатляюще продемонстрировал ранними рассказами о жителях провинциального города Великий Гусляр, частично объединёнными в сборник «Чудеса в Гусляре» (1972); выписанный с юмором и симпатией, город стал прекрасным полигоном, на котором можно было наблюдать столкновение узнаваемого советского быта 1960-80-х гг. с самыми невероятными фантастическими событиями, часто поданными как умная пародия на штампы НФ литературы, — от «рутинных» высадок инопланетян до реализации сказочных ситуаций: продажи в местном магазине золотых рыбок, исполняющих желания — в рассказе «Поступили в продажу золотые рыбки» (1972); обнаруженного в окрестностях Великого Гусляра эликсира бессмертия — в повести «Марсианское зелье» (1971); последняя экранизирована. Однако, как и в случае с сериалом об Алисе, более поздние рассказы — а впоследствии и объёмные повести — о жителях Великого Гусляра не принесли нового качества, была утеряна пародийная лёгкость, а на фоне политического «застоя» 1970-80-х гг. мягкий и вполне «безопасный» юмор Булычева иногда начинал раздражать своей благостностью; несколько «осмелел» писатель только в конце 1980-х — повесть «Перпендикулярный мир» (1989) и др. «постперестроечные гуслярские» истории. Поздние произведения цикла составили сборники — «Великий Гусляр» (1987), «Глубокоуважаемый микроб, или Гусляр в космосе» (1989), «Марсианское зелье. Самая полная летопись Великого Гусляра» (1990).

Разностороннее НФ творчество Булычева не сводится к указанным сериалам. Успех писателю принесли уже ранние рассказы и повести, которые объединил программно названный (в полемике с авторами утопий — от Г. Уэллса до С. Снегова) сборник «Люди как люди» (1975), определивший «экологическую нишу» Булычева в отечественной НФ: камерные истории о простых людях, попавших в невероятные обстоятельства, точность психологического рисунка, бытовые детали, создающие неповторимое правдоподобие самых экзотических миров НФ, юмор, ёмкий лаконичный язык интеллигентной «городской прозы»; другие произведения короткой формы составили сборники — «Летнее утро» (1979), «Перевал» (1983), «Похищение чародея» (1989), «Коралловый замок» (1990).

В ряде рассказов жизнь людей решительно меняется под воздействием фантастических изобретений и открытий: аппарата для чтения мыслей в «Короне профессора Козарина» (1973), искусственного зрения — в рассказе «Глаз» (1978); в повести «Умение кидать мяч» (1973) абсолютно неспортивный герой, неожиданно обретший способность с исключительной точностью бросать предметы, пытается стать баскетболистом; экранизирована. В рассказе «Можно попросить Нину?» (1973) наш современник может говорить по телефону с абонентом из осаждённого Ленинграда 1941 г.; в повести «Половина жизни» (1974) агрессивные пришельцы похищают с Земли простую русскую женщину, которая, однако, не упала духом в полной изоляции от себе подобных и «нашла себя», став героиней на далекой планете.

Интересна и детально проработана остросюжетная повесть «Похищение чародея» (1979), рассказывающая о том, как наши потомки — историки из далекого будущего — пытаются осуществить «прогрессорскую» деятельность в средневековом российском прошлом, спасая гения-самородка; экранизирована.

Среди других рассказов выделяются два остроумных примера «вывертов» эволюции: «Когда вымерли динозавры?» (1967) и «Мутант» (1977).

Ряд более традиционных «космических» повестей и рассказов Булычева объединён одним героем — космическим медиком Павлышем, прототипом которого стал корабельный врач сухогруза «Сегежа» Слава Павлыш. (На «Сегеже» писатель путешествовал как корреспондент журнала «Вокруг света» в 1967 г. Цикл включает в себя один из лучших ранних рассказов Булычева — «Снегурочка» (1973), а также повести — «Великий Дух и беглецы» (1972) и «Закон для дракона» (1975). К циклу примыкает редкий в творчестве Булычева НФ-роман «Последняя война» (1970) — одно из немногих в советской литературе произведений, описывающих последствия ядерной войны, правда, на другой планете, куда, с целью возродить жизнь на атомном пепелище, прибыла земная экспедиция.

Из других произведений, связанных с освоением космоса, выделяются: психологическая новелла «О некрасивом биоформе» (1974), герой которой претерпевает полную биологическую трансформацию организма для того, чтобы выжить и работать на суровой планете; рассказы «Мир странный, но добрый» (1967; др. «Так начинаются наводнения») и «Хоккей Толи Гусева» (1972), в которых действие развертывается на планетах с необычными физическими, климатическими и экологическими явлениями.

Повесть «Перевал» (1980), ставшая первой частью романа «Посёлок» (1988), — увлекательная «робинзонада» потомков потерпевших кораблекрушение на другой планете, вынужденных сосуществовать с местной природой и поддерживать рудименты земной цивилизации; по мотивам повести создан полнометражный мультфильм.

Также экранизирована остросюжетная повесть «Подземелье ведьм» (1987), соединяющая элементы «космической оперы» и «героической фэнтези» и посвященная приключениям агента Земли на неблагополучной планете; с нею сюжетно связан роман «Агент КФ» (1984, 1986).

В середине 1980-х гг. за Булычевым закрепилась репутация добротного мастера коммерческих НФ сериалов (об Алисе, о Великом Гусляре), не обостряющего отношения с издателями и идеологическими инстанциями обращением к «политике», но и не снижающего наработанного литературного уровня.

В девяностые годы прошлого века писатель попытался этот уровень поднять, значительно расширить тематику своих произведений, и эти попытки представляются заслуживающими внимания читателей и критиков.

В повести «Смерть этажом ниже» (1989) рассказывается о катастрофе секретного химического завода в сибирском городе и о попытках местных властей скрыть информацию о тысячах жертв; сборник Булычева — «Апология» (1990) — включает различные по уровню и тематике рассказы, напр., «Встреча под Ровно» (1990) — история тайной встречи Гитлера со Сталиным, причём оба диктатора оказываются на поверку инопланетянами, жестокими «воспитателями» земной цивилизации.

Фантастические элементы содержатся также в ряде историко-приключенческих книг Булычева: повести «Меч генерала Бандулы» (1968) и романе «На днях землетрясение в Лигоне» (1980). Перу Булычева принадлежат также многочисленные переводы английской и американской НФ и ряд сценариев НФ фильмов и фильмов в жанре «современной сказки» — «Через тернии — к звёздам» (в соавторстве с Р. Викторовым); опубликован в двух частях: «Дочь космоса» (1980) и «Ангелы космоса» (1981); «Комета» (в соавторстве с Р. Викторовым), «Слезы капали» (в соавторстве с А. Володиным и Г. Данелия; поставлен в 1982 г.), «Поляна сказок» (поставлен в 1988 г.) и др.

Под псевдонимом Ю. Михайловский Булычев выполнил перевод повести Хайнлайна «Если это будет продолжаться...», а под псевдонимом Александр Ге — перевод рассказа Саймака «Денежное дерево» для журнала «Искатель».

Начиная с 1989 г. К. Булычев пишет большой роман «Река Хронос», который перерастает в цикл «Хронос», состоящий уже из нескольких романов. На рубеже веков Булычев продолжает писать как произведения с уже известными героями (циклы Алиса, Гусляр, Театр теней), так и другие произведения (в т. ч. циклы ИнтерГпол, Веревкин). В этот период талант писателя раскрывается в полной мере, он пишет детективы (цикл Лидия Берестова), стихи, пьесы, разноплановые повести и рассказы.

Пафос и книги Кира Булычева — вещи совершенно несовместные. Отсутствие пафоса — это ведь, в сущности, признак ума и хорошего вкуса.

По произведениям Кира Булычева сняты художественные и мультипликационные фильмы, изданы комиксы, выпущены диафильмы. Его произведения переведены на многие языки мира и народов бывшего СССР.

Лауреат премии фантастики «Аэлита-1997».

Скончался 5 сентября 2003 года в возрасте 69 лет.
 

Nobody

Раздел "Наука и Религия"
Команда форума
Модератор
#4
Как «Мы» повлияли на литературу XX века

Слово «стопудово», имя в виде номера, секс по карточкам, пища из нефти и другие идеи, которые более поздние авторы нашли в романе «Мы»

В большинстве случаев доказать прямое влияние романа Евгения Замятина на творчество более поздних авторов невозможно. Например, Олдос Хаксли, автор книги «О дивный новый мир», категорически отрицал знакомство с произведением русского писателя. Однако идеи, коллизии, сюжетные ходы, к которым обращался Замятин в «Мы», раз за разом повторяются в утопиях и антиутопиях ХХ века, известных и почти забытых нашими современниками. Вот главные из таких «заимствований».

1. Новояз

Среди авторов антиутопий ХХ века Евгений Замятин одним из первых показал, к каким результатам могут привести эксперименты с языком — целенаправленное исключение из разговорной практики лишних, устаревших, чуждых победившему классу слов (например, «семья», «вдохновение» или «икона») и введение неологизмов («нумер», «юнифа», «стопудово», «розово‑талонно» и так далее). Идею развил и довел до апофеоза Джордж Оруэлл, предложивший в романе «1984» стройную концепцию «новояза».

«Это прекрасно — уничтожать слова. Главный мусор скопился, конечно, в глаголах и прилагательных, но и среди существительных — сотни и сотни лишних. Не только синонимов; есть ведь и антонимы. Ну скажите, для чего нужно слово, которое есть полная противоположность другого? Слово само содержит свою противоположность. Возьмем, например, „голод“. Если есть слово „голод“, зачем вам „сытость“? „Неголод“ ничем не хуже, даже лучше, потому что оно — прямая противоположность, а „сытость“ — нет. Или оттенки и степени прилагательных. „Хороший“ — для кого хороший? А „плюсовой“ исключает субъективность. Опять же, если вам нужно что-то сильнее „плюсового“, какой смысл иметь целый набор расплывчатых, бесполезных слов: „великолепный“, „отличный“ и так далее? „Плюс плюсовой“ охватывает те же значения, а если нужно еще сильнее — „плюсплюс плюсовой“. Конечно, мы и сейчас уже пользуемся этими формами, но в окончательном варианте новояза других просто не останется. В итоге все понятия плохого и хорошего будут описываться только шестью словами — а по сути, двумя. Вы чувствуете, какая стройность, Уинстон?»

Джордж Оруэлл. «1984»

2. Замена имен номерами

Одна из самых запоминающихся черт «мира будущего» в романе «Мы» — повсеместное упразднение имен собственных и замена их безликими буквенно-числовыми идентификаторами. Автор представляет нам главного героя как «нумер Д-503», а его подругу-революционерку — как «I-330». Замятинские «нумера» — безликая масса, взаимозаменяемые винтики в машине всеобщего благоденствия, имена им попросту ни к чему. В 1920–30-х годах идея отказа от имен получила широкое распространение во всем мире, в том числе и по другую сторону океана. Очень похоже, например, зовут героев антиутопической повести американки русского происхождения Айн Рэнд «Гимн». Кроме того, в мире, о котором рассказывает писательница, запрещено местоимение «я», вместо него используется «мы» — что недвусмысленно указывает на источник заимствования.

«Наше имя Равенство 7‑2521. Так написано на нашем железном браслете, таком, какой все люди носят на левом запястье. Нам двадцать один год. Наш рост шесть футов. Это плохо, не так уж много людей шести футов ростом. Учителя и Начальники всегда выделяли нас и, хмурясь, говорили: „Равенство 7‑2521, в твоих костях живет зло, ибо твое тело переросло тела твоих братьев“. Но мы не в силах изменить ни нашего тела, ни наших костей».

Айн Рэнд. «Гимн»

3. Регламентация сексуальной жизни

Еще одно средство социальной унификации у Замятина — строгая регламентация сексуальной жизни. В романе «Мы» существуют выдающиеся централизованно «розовые карточки», без которых — ни-ни. И в этом писатель не одинок. Олдос Хаксли пошел дальше: в его дистопии разного рода эротические игры и массовые оргии — всеобщая норма, социально поощряемая и контролируемая практика, основы которой прививают с детства. Тот, кто их избегает, выглядит подозрительно в глазах товарищей и рискует стать жертвой местной карательной психиатрии.

«Над ними в спальных залах, на десяти последующих этажах, малыши и малышки, кому полагался по возрасту послеобеденный сон, и во сне этом трудились не менее других, хотя и бессознательно, усваивали гипнопедические уроки гигиены и умения общаться, основы кастового самосознания и начала секса. А еще выше помещались игровые залы, где по случаю дождя девятьсот детишек постарше развлекались кубиками, лепкой, прятками и эротической игрой».

Олдос Хаксли. «О дивный новый мир»

4. Интернаты

Создание нового человека, не отягощенного инерцией прошлого, свободного от заблуждений и убеждений предыдущих поколений, невозможно в рамках традиционных социальных институтов, таких как семья. Начинать следует с чистого листа — на этом сходятся авторы самых грандиозных утопий и антиутопий ХХ века. Разница в том, как оценивают писатели саму идею нового человека. Если в антиутопии Замятина на Детско-воспитательных Заводах непримиримо борются с любыми проявлениями индивидуализма, причесывают воспитанников под одну гребенку, то в «Полуденном цикле» братьев Стругацких именно в интернатах закладывается основа непохожих, но одинаково ярких характеров.

«Четверка обитателей 18-й комнаты была широко известна в пределах Аньюдинской школы. Это было вполне естественно. Такие таланты, как совершенное искусство подражать вою гигантского ракопаука с планеты Пандора, способность непринужденно рассуждать о девяти способах экономии горючего при межзвездном перелете и умение одиннадцать раз подряд присесть на одной ноге, не могли остаться незамеченными, а все эти таланты не были чужды обитателям 18-й».

Аркадий и Борис Стругацкие. «Полдень, XXII век»

5. Тотальная слежка

Общество романа «Мы» — прежде всего общество тотальной слежки. «Нумера» живут в домах с прозрачными стенами, здесь процветает взаимное доносительство, специальные органы неусыпно следят за самыми интимными сторонами жизни героев. Ту же картину — но уже на другом, значительно более высоком технологическом уровне — мы наблюдаем и в классической книге Джорджа Оруэлла.

«За спиной Уинстона голос из телекрана все еще болтал о выплавке чугуна и перевыполнении девятого трехлетнего плана. Телекран работал на прием и на передачу. Он ловил каждое слово, если его произносили не слишком тихим шепотом; мало того, покуда Уинстон оставался в поле зрения мутной пластины, он был не только слышен, но и виден. Конечно, никто не знал, наблюдают за ним в данную минуту или нет. Часто ли и по какому расписанию подключается к твоему кабелю полиция мыслей — об этом можно было только гадать. Не исключено, что следили за каждым — и круглые сутки. Во всяком случае, подключиться могли когда угодно. Приходилось жить — и ты жил, по привычке, которая превратилась в инстинкт, — с сознанием того, что каждое твое слово подслушивают и каждое твое движение, пока не погас свет, наблюдают».

Джордж Оруэлл. «1984»

6. Единое Государство

Идея единого мирового государства без границ, без этнических и территориальных конфликтов (с последующим отмиранием самого понятия «государство»), характерна прежде всего для классической «позитивной» утопии. У Евгения Замятина такое государство становится символом безальтернативности, отсутствия выбора между разными социальными стратегиями, разными образами жизни. В том же ключе трактует эту идею, в частности, Иван Ефремов, описывая тоталитарное кастовое общество планеты Торманс.

«— Не понимаю, почему эта цивилизация еще существует. Ведь здесь нарушен закон Синед Роба. Если они достигли высокой техники и почти подошли к овладению космосом — и не позаботились о моральном благосостоянии, куда более важном, чем материальное, — то они не могли перейти порога Роба! Ни одно низкое по морально-этическому уровню общество не может его перейти, не самоуничтожившись, — и все же они его перешли!
— Как же вы не догадались, Рифт! Их цивилизация с самого начала была монолитна, так же как и народ, на какие бы государства они временно не разъединялись. Железная крышка олигархии прихлопнула всю планету, сняла угрозу порога Роба, но и уничтожила возможность выхода из инферно…»

Иван Ефремов. «Час Быка»

7. Тотальная рационализация и борьба с воображением

Главный фетиш цивилизации «нумеров» — рациональность. Согласно декрету о Великой Операции, все граждане должны пройти профилактическое удаление органа, отвечающего за фантазию, за воображение, — «чтобы стать совершенными, машиноравными». То, что не имеет практического значения, не помогает в решении конкретных прикладных задач, должно быть редуцировано, выведено под корень. Похожие страхи одолевают Рэя Брэдбери — в том числе в рассказах из цикла «Марсианские хроники».

«У них нет воображения, у этих чистеньких молодых людей в стерильных комбинезонах и шлемах, напоминающих стеклянные аквариумы. Они исповедуют новую религию, на груди у них на золотых цепочках скальпели, на головах диадемы из микроскопов, в руках сосуды с дымящимися благовониями, но на самом деле это всего лишь бактерицидные автоклавы. Они хотят покончить раз и навсегда со всякой чертовщиной. Имена По, Бирса, Готорна, Блэквуда не должны осквернять их стерильные уста».

Рэй Брэдбери. «Изгнанники»

8. Война между городом и деревней, отчуждение от природы

Социум, описанный Замятиным, возник в результате Великой Войны города с деревней, длившейся двести лет. Теперь безупречные, по линейке прочерченные города Единого Государства отделены от хаотичной естественной природы Зеленой Стеной. Тема противостояния природы и цивилизации принадлежит к числу вечных и обыгрывается в произведениях разных жанров, не только в утопиях, антиутопиях и дистопиях. Отголоски этого противостояния звучат, в частности, на страницах фантасмагорической повести братьев Стругацких «Улитка на склоне» — причем и в части «Лес», и в части «Управление».

«Мутное лиловатое облачко сгустилось вокруг голой головы Слухача, губы его затряслись, и он заговорил быстро и отчетливо, чужим, каким‑то дикторским голосом, с чужими интонациями, чужим, не деревенским стилем и словно бы даже на чужом языке, так что понятными казались только отдельные фразы:
— На дальних окраинах Южных земель в битву вступают все новые… Отодвигается все дальше и дальше на юг… Победного передвижения… Большое разрыхление почвы в Северных землях ненадолго прекращено из-за отдельных и редких… Новые приемы заболачивания дают новые обширные места для покоя и нового продвижения на… Во всех поселениях… Большие победы… Труд и усилия… Новые отряды подруг… Завтра и навсегда спокойствие и слияние…»

Аркадий и Борис Стругацкие. «Улитка на склоне»

9. Искусственная пища

Отказавшись от продуктов животного и растительного происхождения, герои Замятина употребляют пищу, изготовленную из нефти. С одной стороны, это великое благо, возможность накормить всех голодных — тема для 1920-х более чем актуальная. С другой стороны — символ: обрывается еще одна нить, связывающая нового человека с «человеком естественным», природным. Стоит отметить, что идея искусственной пищи звучит в произведениях многих современников Замятина: открытию ученого, создавшего «съедобную углеродную субстанцию», посвящена, например, повесть Александра Беляева, впервые опубликованная в 1928 году, всего через несколько лет после выхода романа «Мы».

«— Как вам, вероятно, известно, мысль о создании „искусственного хлеба“, изготовляемого в лаборатории, давно занимала ученых. Но все они шли неверным путем, пытаясь решить вопрос исключительно силами одной химии.
Химия — великая наука и великая сила, но каждая наука имеет свои пределы. <…> Живые организмы — та же лаборатория, где происходят самые изумительные химические процессы, но лаборатория, не требующая участия человеческих рук. И я уже много десятков лет тому назад начал работать над культурой простейших организмов, пытаясь вырастить такую „породу“, которая заключила бы в себе все необходимые для питания элементы. Эта задача была выполнена мною успешно ровно двадцать лет тому назад».

Александр Беляев. «Вечный хлеб»

10. Прикладная евгеника

В Едином Государстве Замятина действует ограничение на размножение и существует такая научная дисциплина, как «детоводство» (по аналогии с садоводством, куроводством и рыбоводством). Если женщина недотягивает до Материнской Нормы — скажем, по росту, как первая подруга главного героя, — ей не суждено стать матерью. Аналогичная ситуация с Отцовской Нормой. Таким образом, сглаживаются различия не только в поведении, но и во внешнем виде людей будущего, их фенотипе. Евгенические методы, сдерживающие появление нежелательного потомства положены и в основу антиутопии Олдоса Хаксли.

«Самыми важными „манхэттенскими проектами“ грядущего будут грандиозные, организованные правительствами исследования того, что политики и привлеченные к участию научные работники назовут „проблемой счастья“, имея в виду проблему привития людям любви к рабству. <…> Любовь к рабству может утвердиться только как результат глубинной, внутриличностной революции в людских душах и телах. Чтобы осуществить эту революцию, нам требуются, в числе прочих, следующие открытия и изобретения. <…> …Надежная система евгеники, предназначенная для того, чтобы стандартизовать человека и тем самым облегчить задачу администраторов. В „О дивном новом мире“ эта стандартизация изготовляемых людей доведена до фантастических — хотя, наверно, и осуществимых — крайностей».

Олдос Хаксли, из предисловия к роману «О дивный новый мир».
 

Nobody

Раздел "Наука и Религия"
Команда форума
Модератор
#5
"Обыватель настороженно относится ко всему, что затрагивает его будничные интересы, но тем охотнее он полагается на мнение авторитетов о вещах, ему не знакомых и от него, как он считает, далеких. О сложностях большого мира он думать не умеет, да и не хочет".

(Дмитрий Биленкин)